Сегодня исторических книжек много печатают. Однако писатели, касаясь чисто военных вопросов, проходят мимо профессиональных документов. И вот, читая одну такую, живо вспомнил свои недавние упражнения с «Уставом внутренней службы для морских команд на берегу». Вновь появился интерес расширить область применения военно-морских руководящих документов и проверить ими произведение явно не морского характера. Конечно, поддался соблазну поцитировать уставами и приказами – их статьи ведь такие интересные!

Речь поведу о свежеиспеченном детище А. Усовского «Что произошло 22 июня 1941 года?» (М.: Витязь, 2006. - С. 147). Экономя место, не буду касаться всей авторской концепции, но одной из главных мыслей, лежащей в основе всей доказательной базы, является такая:

«Военная доктрина государства является производной ее социально-политического строя, государственной идеологии и национального менталитета. Двадцать лет подряд военная доктрина Советского Союза исходила из примата необходимости раздувания пожара мировой революции во всех странах на всех континентах любой ценой. вплоть до гибели в ходе этой революции России как государства. Такого понятия, как «национальные интересы СССР», в военной доктрине не было в принципе – были лишь «интересы мирового пролетарского дела.

Военная доктрина РККА вплоть до 1939 года исходила из того, что война будущего будет сугубо классовой – на нас нападут империалисты (либо мы, если будем достаточно сильны, нападем на империалистов), а рабочий класс этих вражеских государств нам неизбежно будет братом и другом. Рабочие и крестьяне буржуазных государств… тут же побросают винтовки, а еще лучше – немедленно учинят у себя социалистические революции. Дело же Красной Армии – этим революциям в меру своих сил помочь. И победа – в кармане! Соответствующее художественное оформление этой доктрины деятельно разрабатывалась советскими художниками, композиторами и писателями. Например, в книжонке Ник. Шпанова «Первый удар», вышедшей из печати как раз накануне войны, немецкие рабочие под советскими бомбами истово поют «Интернационал», ожидая долгожданного освобождения с Востока…».

Изложено отчасти вульгарно, но безапелляционно. Как понимаю, А. Усовский уверен в тексте и критики не ждет.

Правда, не исследован вопрос, а все ли советские люди, особенно военнослужащие (лучше всего – высшего начсостава) читали книгу Н. Шпанова, чтобы показать истинное воздействие ее на массы? И в каком официальном документе должна быть опубликована военная доктрина, тоже неясность. Может быть, именно Н. Шпанову выпала особая честь стать ведущим и законным «художественным оформителем» идей руководителей партии и государства и внушения их личному составу армии и флота. Если все именно так, как написано в «22-м июня», тогда идея приобретет право на существование. Отчего одна эта громко заявленная авторская позиция требует большего исследования. Но пока я чувствую на себе давление со стороны А. Усовского.

Между прочим, в стране в ходу были и другие произведения. Напр., серия «Библиотека приключений» в 1937 году обогатилась несложной книгой М. Розенфельда «Морская тайна» (М., Л.: издательство детской литературы. - Тир. .50 300), где описывается сугубо агрессивная суть японского режима (в чем сейчас, зная ход второй мировой войны, никто не сомневается). Как и было принято в те времена, по сюжету не обошлось без друга-японца. Но врагов было больше, и им успешно противостояли моряки торгового флота.

Вспоминается еще одна детская книга о сыне пограничника Бобке, погостившего у отца на заставе. Смысл печатного издания не только в полезной необходимости воинского труда, но и в воспитании у читателя бдительности, ибо врагов вокруг много.

…Знакомясь с выше приведенной частью книги А. Усовского, поймал себя на мысли, что там в популярной форме изложена краткая история 3-го Интернационала, а жизнь советского общества упрощена в угоду авторским умозаключениям. Тем более, сомневаться в том, что зарубежный "пролетариат" оправдает возлагаемые на него Коминтерном надежды, были все основания: войны с Японией и Финляндией показали одно: рабочий класс, переодетый в солдатские шинели, сражался с Красной армией в полную силу и не помышлял о революциях.

Как известно, 3-й Интернационал, то есть объединение коммунистических партий различных стран, «ставил своей целью завоевание большинства рабочего класса, а также основных масс трудящихся на сторону коммунизма и борьбу за диктатуру пролетариата, ликвидацию строя капиталистического рабства и империалистического угнетения народов и замену этого строя социалистическим». Все это закончилось так: в 1943 году ввиду того, что «организационная форма объединения рабочих, избранная при создании Коминтерна и отвечавшая потребностям того периода, все больше изживала себя и становилась даже помехой для международного коммунистического движения… для решения важнейшей задачи – мобилизации всех сил на разгром гитлеровской коалиции…» (Энциклопедический 3-томный словарь 1954 г.), 3-й Интернационал прекратил свою деятельность.

Нетрудно предположить, что военная доктрина не пылится в тайных архивах, дожидаясь своего решительного часа, а в той или иной мере пронизывает действующие руководящие документы, по которым живут армия и флот. Вот отчего изложенная выше версия А. Усовского довольно легко может быть проверена основными флотскими деловыми бумагами – уставами и приказами. Если кто-то посчитает такую мысль неверной, то сначала пусть найдет убедительные документы в пользу противоположного заключения. А по-моему, это логично: военную доктрину должны знать и понимать, прежде всего, военнослужащие.

Первым делом интересуюсь содержанием военной присяги.

Для этого «захожу» в официальную «Программу по политграмоте для молодых красноармейцев на зимний период 1922-23 года», опубликованную в «Сборнике приказов по флоту и Народному Комиссариату по Морским Делам и циркуляров Морского Штаба Республики» за 1922 г.. Краткое содержание «Красной присяги»: обязуюсь с честью носить звание воина рабоче-крестьянской армии, соблюдать революционную дисциплину и выполнять все приказы, не позорить и унижать достоинство гражданина Советской Республики, делать все для освобождения трудящихся, по первому зову выступить на защиту Советской Республики. Ни слова о мировой революции, хотя документ введен в действие приказом политического управления Революционного Военного Совета Республики № 497 от 26.10.1922. В это время как раз Председателем Реввоенсовета являлся Л. Д. Троцкий, и красноармейцы усиленно изучали биографию «вождя и организатора красной армии».

Политическая подготовка, проводимая в то время на кораблях, включала в себя политграмоту, ликвидацию неграмотности и школьные занятия вообще. Рядовой состав, кроме политграмоты, изучал русский язык, математику, географию и страноведение. Более глобальных целей командование не ставило.

Правда, в обращении III Конгресса Коммунистического Интернационала Молодежи к Красной Армии и флоту говорится: «…Вы можете быть вполне уверенными, что если когда-либо Вам придется стоять перед лицом враждебного фронта, то позади его Ваши братья будут сражаться со всей своей мощью для сокрушения Ваших смертных врагов». В конце было провозглашено: «Да здравствует мировая революция!» Документ был опубликован в конце 1922 года. Но все это «политика», а чему на деле учили в армии и на флоте?

В уже цитируемой «Программе по политграмоте…» объясняется, кто есть такие враги советской власти: помещики, капиталисты. золотопогонное офицерство, контрреволюционные партии, иностранные капиталистические правительства, желающих гибели советской власти и добивающихся возврата принадлежащих им до революции фабрик, заводов и рудников. Открытым текстом написано, что задачи армии и флота строго оборонительные. Подчеркивая миролюбие советской власти, авторы «Программы» делали акцент на упрочение мира путем соглашения со всеми государствами «на основе равенства и полного признания советской власти», но предупреждали об агрессивной сущности капиталистического строя. Не забыто было и отделение церкви от государства, но религия оставалась частным делом каждого гражданина. Злобой дня был медленный «подъем народного хозяйства страны, почему «дружная и сплоченная работа всех трудящихся Республики – основа ее хозяйственного расцвета».

В это время Черноморский флот, празднуя двухлетие освобождения Крыма «от гнета белогвардейцев», был озабочен одним: восстановлением себя, о чем открыто и было сказано в приветствии, адресованному «высшему морскому командованию». Таким образом, разрыв между словами о мировой революции и реальной обстановкой был огромен, а национальные интересы СССР легко проглядываются.

Если и на Российском Императорском флоте в уставном порядке занимались обучением матросов грамоте, то в стране, истощенной самоистреблением, корабли в 1920-е годы превратились в плавучие начальные школы.

«Устав внутренней службы на судах флота» 1920 г. не вышел за рамки проекта, в то время как на проекте свода морских правил 1921 г. есть резолюция Наморси Балтфлота М. Викторова: «Утверждается. Ввести как временную инструкцию». (Точности ради следует сказать, что содержание обоих документов имеет мало различий.)

И вот некоторые статьи «Устава внутренней службы на корабле» того года дают понять, что за контингент носил в то время военно-морскую форму и насколько документ соответствовал требованиям внутренней обстановки в государстве.

В статьях № 1219, 1220 (часть 4-я «Порядок жизни на корабле») говорится о запрете проноса и употребления на кораблях наркотиков.

Глава 2-я («Правила гигиены и опрятности»), статья № 1211: «Лица, заболевшие какою-либо венерическою болезнью, должны немедленно обращаться к судовому врачу…».

Глава 15-я («Религиозный культ») статьей № 1355 не только подтверждала свободу вероисповедания («Всякий служащий на корабле, как свободный гражданин Р. С. Ф. С. Р. имеет право исповедывать любую религию или не исповедывать никакой»), но и последующими статьями никоим образом не связывала прохождение военными моряками служебной лестницы с их религиозными или антирелигиозными взглядами и, кроме того, даже определяла порядок посещения плавсоставом молитвенных домов и церквей в важнейшие церковные дни.

(Причем, приказ № 73 от 04.12.1922 г. развивал предыдущие распоряжения командования, начиная с 1919 г., об освобождении по суду от военной службы граждан, религиозные убеждения которых не позволяют исполнять воинский долг.)

Глава 17-я («Культурно-просветительная деятельность»), статья № 1394: «Заботы о широком распространении среди личного состава просвещения и поднятия культурного уровня масс является обязанностью всех начальников, комиссаров и коллективов».

Статья № 1426: «Всеобщее обучение личного состава корабля организуется на основах школьного образования, с разделением учащихся по группам или ступеням, соответственно их знаниям и подготовке».

Статья № 1429: «Занятия по всеобщему обучению производятся в рабочее время; посещение их обязательно».

Очень много внимания (больше, чем в Морском уставе Императорского флота) уделено начальным знаниям по гигиене, особенно борьбе со вшами, блохами, клопами и другими «друзьями» немытого тела и грязных помещений. «Прическа» была однообразной – «короткие волосы» и никакого «парикмахерского творчества».

К разбираемому куску текста А. Усовского имеют отношение статьи № 1399, информирующей об углублении «общего миросозерцания и политического самосознания в духе идеи социалистической революции и коммунизма…», и статья № 1473 (Гл. 19-я «Политическая жизнь»): «На обязанностях комиссара и коллектива лежит забота о политическом воспитании масс в духе действующих уставов, а также проведение в жизнь заданий высших органов и ближайших начальников».

Таким образом, заметно несоответствие «лозунговой митинговщины» о мировой революции и неконкретным политическим наполнением статей устава с повседневными флотскими реалиями и ближайшими государственными задачами (восстановление флота и народного хозяйства, оборона страны).

Тогда в какую сторону изменился следующий свод военно-морских правил?

Таким документов являлся «Устав корабельной службы Р. К. К. Ф.», введенный в действие приказом Председателя РВС СССР М. В. Фрунзе в 1925 году.

Разделы о «Санчасе», «О школах грамотности», «О школьных советах» являлись прямым продолжением «дела» устава 1921 г. (статьи № 920-939).

Глава 8-я «О спиртных напитках и одурманивающих наркотических веществах» также повторяет соответствующие статьи устава 1921 г.,

Вновь крысы и клопы упомянуты в документе как объекты для уничтожения. Однако с личной гигиеной стало лучше: статьи не такие мелочные; прическу могли иметь уже командиры РККФ и главные старшины, но краснофлотцев младшего командного состава и рядового состава продолжали стричь под машинку (статья № 1772).

Документ шел в ногу со временем: содержание несекретного приказа по ВМС РККА № 231 1927 г.: было нерадостным и заключалось в констатации повышения заболеваемости венерическими болезнями. Исчезла свобода вероисповедания: о религии – ни словечка, будто ее и верующих людей нет в помине.

 Появились и новые главы: о порядке содержания арестованных, о заграничном плавании. Значит, дисциплиной начали заниматься вплотную, а корабли уже «оторвались» от берега. Примечательно, что взаимоотношения с иностранными государствами должны были осуществляться согласно нормам и обычаям принятого международного права без вмешательства во внутренний порядок чужой державы. Тем не менее, разрешалось всеми силами, вплоть до открытия военных действий, защищать государственный престиж СССР.

Замечательно, что вводился принцип единоначалия: помощник командира занял вторую позицию после командира. Статья № 78 обнадеживала своим соответствием основам военного строительства: «Командир руководит всей политико-просветительной и воспитательной работой на корабле а также лично-непосредственно участвует в этой работе. Он принимает все меры к повышению политико-морального состояния краснофлотцев, к расширению и углублению политической и общеобразовательной грамотности и воспитанию в них сознательных граждан, стойких защитников СССР». Военный комиссар, наравне с командиром, наблюдал за нормальным проведением занятий по всем отраслям учебно-боевой подготовки и воинского воспитания, отвечал за правильность несения службы на корабле и т. д.  (Однако приказ № 411 1925 г. о временном сохранении за комиссарским составом их функций вступал в противоречие с уставом. Неизбежная и неприятная параллель: содержание приказа № 332 за тот же год – о смерти М. В. Фрунзе.)

Из несекретных приказов № 39, 224 за 1927 г. можно заключить, что линия укрепления дисциплины продолжалась, а в приказах по ВМС РККА № 220, 244 говорилось о введении единоначалия во всех частях. Военная жизнь становилась четче и жестче, «революционной» расхлябанности уже не было места:

- приказом № 81 в 1927 г. слушатели переименовывались в курсанты;

- в приказе № 308 отменялись увольнения в отпуск по средам;

- в приказе № 183 устанавливалось время прибытия к месту новой службы;

- приказы № 192 и 218 «боролись» с текучестью личного состава;

- приказом № 196 определялось однообразное ношение волос;

- приказ № 290 констатировал получение необходимого военно-морского специального образования;

- в приказе № 295 раскрывался порядок подготовки командиров РККФ к «летно-подъемной» службе.

А вот часть приказов по Военно-Морским Силам за 1932 г..:

- в № 046 от 10 июня назначался начальствующий состав в походный штаб учебных кораблей морских сил Балтийского моря;

- № 114 от 19 августа информировал о подготовке Штабом РККА издания «Документов империалистической войны 1914-1918 гг. с посвящением одного тома участию в мировой войне Морских Сил России»;

- в № 127 от 12 сентября объявлялся список командиров, кончивших СККС (Специальные Курсы Командного Состава – Тим);

- в № 133 от 22 сентября регламентировалось авторское участие начальствующего состава ВМС РККА в «Морском сборнике»;

- № 134 от 21 сентября «организовывал» группы по изучению иностранных языков в УВМС РККА;

- циркуляр № 42 был посвящен «Военно-Морской игре».

Естественно, это часть приказов, но подборка их совершенно нетенденциозна, не ставящая своей целью подгонку под заранее известный «правильный» ответ. Но ясно одно: флот своим прямым делом занимался и менее всего думал о мировой революции, тем более путем собственной гибели. Приказы и уставы не скрывают, что советский флот вышел на новый уровень развития, а его задачи неуклонно расширялись и усложнялись.

Любопытно, что в 20-е годы назначение военно-морских учебных заведений четко отслеживает обозначенный процесс. Если в 1925 г. целеустановкой была «подготовка среднего комсостава для РККФ», то проектом ВМУ в 1928 году предусматривался уже выпуск «командира-единоначальника, воспитанного в военном и политическом отношениях». Тем не менее, полной ясности в таком важном деле не было (см. об этом: «Морской сборник», 1929 г., № 1). Незавершенность вопроса более всего подтверждает, что флот находился на начальной ступени развития и занимался собой, а не мировыми проблемами.

…Итак, отмеченный качественный скачок должен быть зафиксирован в следующем руководящем документе. Что и произошло. Новый «Корабельный устав», отменяющий «Устав корабельной службы изд. 1925 года», отразил все изменения и одновременно закончил «развивающую» ветвь отечественного парового броненосного флота, войдя в корабельный обиход с опозданием лет на тридцать-сорок.

Прелюбопытно, что из устава 1932 года, можно заключить: на флоте санитария и гигиена весьма преуспели. В части 2 «О повседневной жизни на корабле» уже не упоминаются ни наркотики, ни вши, ни сифилис. Абсолютное запрещение употребления спиртных напитков. Всему личному составу было разрешено ношение короткой прически.

Благосостояние народа возросло, но одновременно повысилась требовательность к сохранению военной тайны: фотоаппараты на корабле регистрировали, а организация съемок приобрела законченные формы. Зато единоначалие уничтожено – командир и военный комиссар стоят во главе корабля. Скорее всего, это прямое следствие внутрипартийной борьбы: чтобы изжить в вооруженных силах дух Л. Д. Троцкого, усилили таким образом политическую работу и надзор, памятуя при этом и о неподготовленности царской армии и флота к действиям в сложной внутренней политической обстановке. (Ну а Л. Д. Троцкий, таким образом, и косвенно вредить умел.)

 …Суть «Торжественного обещания (Красной присяги)», приведенного в «Корабельном уставе Военно-Морских Сил РККА» 1932 года (часть 2 «Повседневная служба корабля»):

…4. «Я обязуюсь… все свои действия и мысли направлять к великой цели освобождения всех трудящихся.

5. Я обязуюсь по первому зову рабочего и крестьянского правительства выступить на защиту Союза Советских Социалистических Республик, за дело социализма и братства народов не щадить ни своих сил, ни своей жизни…».

Никакого намека на экспорт революции – вновь «думы» о защите государства, хотя обезличенная и навязчивая тема «освобождения всех трудящихся» и братства не понятно каких народов присутствует. Широкое поле деятельности было у политработников. Предприятие, не имеющее в основе четких формулировок, притягивает к себе разных говорунов (который год наблюдаю такой принцип в форумных спорах о крейсере «Варяг»). Вот, начиная борьбу с неграмотностью прибывающего на флот молодого пополнения, разработчики «Расписания занятий по политической грамоте и программы школьных занятий с молодыми красноармейцами в зимний период 1922-1923 гг.», о котором шла речь выше, предельно четко определили, кого считать неграмотным, кого малограмотным, а кого грамотным. Но как только речь заходит о политических «мероприятиях», так конкретика куда-то сразу исчезает.

…Следующий «Корабельный устав Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота Союза ССР» был принят в 1939 году. Отыскиваю «Текст военной присяги Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота» (часть 2 «Повседневная служба корабля»): «…Я всегда готов по приказу Рабоче-Крестьянского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических Республик…». И все! Никаких «обязательств» перед мировым пролетариатом или «братством народов»! Наконец-то генеральная линия руководства СССР приняла истинно государственный оттенок! (Очередные изменения в уставе произошли в 1943 году, но текст присяги остался прежним, а это говорит об одном: полное соответствие каждого слова клятвы текущему моменту.) Темы мировой революции нигде нет. (Лишь в обязанностях военного комиссара есть проходное упоминание о «духе пролетарского интернационализма», но больше всего комиссара «нагружают» борьбой со шпионами, диверсантами, сохранением военной тайны, точным исполнением приказов, уставов, инструкций и наставлений всем личным составом.)

Так что заявление А. Усовского об отсутствии национальных интересов СССР вплоть до 1941 года, когда руководители страны под давлением обстоятельств (то есть в связи с немецко-фашистской агрессией) прозрели, не соответствует главным военно-морским документам. А что там на митингах кричали возбужденные ораторы, к реальному положению дел отношения не имело.

Что-то не так?

Тогда открываю «Боевой устав военно-морских сил РККА» (БУ-30). Документ более высокого уровня введен в действие приказом Революционного военного совета С. С. С. Республик № 48 27.02.1930, «классовая» часть которого, как всегда, расплывчатая и легко допускает иное толкование, чем у А. Усовского:

«…IV. «Современные боевые действия на море требуют от морских сил:

1. Классового политического воспитания, являющегося фундаментом здорового политико-морального состояния части и залогом революционной стойкости морских сил и их личного состава…

VI. Выполняя свои боевые задачи, командиры и краснофлотцы – сознательные сыны пролетарского государства – должны помнить о своей ответственности перед трудящимися за порученное им великое дело защиты страны строящегося социализма.

Народный комиссар по военным и морским делам и председатель Реввоенсовета Союза С. С. Р. Ворошилов».

Тем политзанятий 30-х годов не знаю, но догадываюсь. Думаю, сторонников мировой революции, после известных событий, в армии и на флоте осталось не так уж много. И основным повседневным лозунгом была бдительность.

(Надо сказать, что руководящие документы всегда предельно откровенны – их только нужно читать с пониманием. Возьму, к примеру, «Командные слова» – приложение к Корабельному уставу. В издании 1933 года есть ссылка на утвердившее документ должностное лицо – на Начальника Военно-Морских Сил РККА В. Орлова. Однако в «Командных словах», вышедших из печати в 1937 году, прямого упоминания этой фамилии уже не было. Написано было кратко: «Утверждено» Управлением Морских Сил РККА». Вывод однозначен: документ точно и оперативно отразил внутреннюю обстановку в стране, когда В. Орлов был объявлен верховной властью, так сказать, персоной нон грата..)

Тем более, в приказе, подписанном К. Е. Ворошиловым, смысл классового политического воспитания, на мой взгляд, несет новый-старый основополагающий принцип строительства вооруженных сил: весь личный состав должна объединять одна цель – служение отчизне, почему сознательная и самозабвенная работа сплачивает людей, исключает любые конфликты, повышает результативность ратного труда. Никакой тайны – так должно быть в любой армии.

Данную мысль, но несколько другими словами, пытались прививать в Красной Армии с начала 1920-х годов. Еще в приказе Реввоенсовета Республики № 2848 от 22.12.1922 г. говорилось:

«Сила красной армии (в тексте строчными буквами – Тим) и ее глубочайшее отличие от буржуазных армий – в ее моральной сплоченности и в товарищеской спайке, которые порождаются единством великой революционной цели. Командир есть старший, более опытный товарищ. Начальник есть авторитетный руководитель и воспитатель. Дисциплина основана на сознательности и неразрывно связана с уважением к человеческому достоинству каждого красноармейца. Дисциплина может быть строгой, даже суровой, но не унизительной. Беспощадно должно искореняться все то, что прямо или косвенно разрушает или подрывает единство красной армии. А такие факты – наследие рабского прошлого – продолжают встречаться…». (Как обычно, дальше в документах такого уровня приведены факты и наказание за них виновных.)

Если вернуться к БУ-30, можно заключить, что экспорт революции силовыми методами уже «прочно» отсутствует. Так, отдел первый «Управление морскими силами», глава первая «Общие основы» авторы начинают следующим образом:

1. Красная армия является орудием пролетарского государства – первого и единственного в мире отечества трудящихся.

Она призвана обеспечить и отстоять от всех покушений врагов социализма и пролетарской революции независимость СССР и оградить социалистическое строительство, мирный труд и свободу рабочих и крестьян.

Защищая СССР, она самым фактом своего существования содействует борьбе угнетенных трудящихся масс всего мира за их освобождение.

Красная армия сильна своей классовой сознательностью, беззаветной преданностью делу коммунизма, связью и поддержкой широких рабоче-крестьянских масс, постоянной боевой готовностью, дисциплинированностью и умением полностью использовать свое оружие для сокрушительного разгрома вооруженных сил врагов Советского Союза.

2. Военноморские (так в тексте – Тим) силы РККА, являясь составной и неразрывной частью Красной армии, защищая наряду с ней интересы трудящихся, должны быть готовы к смелому и решительному ведению борьбы с противником на море, направленной к обороне берегов СССР, содействию операциям сухопутных войск Красной армии и обеспечению их как со стороны моря, так и на речных и озерных системах.

3. …Боевая деятельность морских сил РККА… может иметь характер:

а) предупреждения наступления противника собственными наступательными операциями…

б) решительного сопротивления наступательным операциям противника и непосредственной обороны со стороны моря важнейших районов побережья;

в) участие в боевых действиях прибрежных групп и частей Красной армии, поддерживая их наступление и содействуя обороне.

4. Боевая спайка и политическая устойчивость своих частей, дезорганизация (разложение) боевой мощи противника и привлечение на сторону пролетарской революции рабоче-крестьянских масс его армии и трудового населения театра военных действий являются важнейшими условиями победы над врагом…».

42. К политическому обеспечению (боевой деятельности – Тим) относится совокупность мероприятий, направленных к укреплению политико-морального состояния личного состава своих частей, участвующих в операции (бою), и к разложению сил противника…

138. Основной задачей политической работы в РККА является обеспечение и укрепление боеспособности морских сил как вооруженной опоры пролетарской диктатуры…

141. Вся организационно-политическая и организационно-пропагандистская работа в частях морских сил при обеспечении операции и боя, исходя из общей задачи – укрепления боеспособности рабоче-крестьянской Красной армии и составной части ее – морских сил, как опоры пролетарской диктатуры, – должна содействовать наиболее успешному выполнению тех задач, которые предстоят частям морских сил на каждом этапе боя.

Ни в одной статье нет никакого упоминания о мировой революции и т. п. (хотя классовый принцип присутствует).

Итак, руководящий флотский документ 1930 года слова А. Усовского не подтверждает: идею мировой революции перестали эксплуатировать раньше, чем написано в книге «Что произошло 22 июня 1941 года?», войны СССР будет вести только оборонительные, рабочие и крестьяне с трудовым населением в сторону Красной армии и флота так сразу с поднятыми руками не побегут – с ними надо еще «поработать», и агитацией и пропагандой в том числе, так как (напр., статья № 165) мирное население на территории противника «имеет ложное представление о действительной политике советской власти, ее национальной политике и религиозной терпимости в частности». Хотя действующий устав корабельной службы наличие верующих на корабле уже не предусматривал, в целом эта часть боевого устава очень даже разумная: организация материальной помощи частям со стороны населения, обязательное изучение интересов людей, знание «национально-бытовых особенностей, обычаев, нравов, религии и на чутком, тактичном и внимательном отношении к ним».

А отдел третий «Бой», глава 13-я «Основы боя» того же документа начинается следующими словами:

«Боем достигается поражение или уничтожение противника путем его физического истребления и уничтожения его технических средств борьбы. Кроме того, боем, при энергичном развитии действий, достигается разложение организационного единства сил противника и его моральной устойчивости». И т. д. в том же духе. То есть призыва к собственной гибели ради интересов мировой революции не просматривается.

И часть 1-ю Корабельного устава «Боевая служба корабля» начинали статьи, строго следовавшие духу БУ-30:

«1. Всякий корабль Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота представляет боевую единицу, способную в системе вооруженных сил Союза ССР разрешать тактические задачи, свойственные его классу.

Ст. 2. Основными боевыми функциями корабля являются:

а) нанесение удара или иное боевое воздействие на противника;

б) наблюдение за его движениями и действиями;

в) поддержание связи с флагманом и соседними кораблями (частями);

г) сохранение собственной боеспособности.

(Качественную сторону уставов, принципа единоначалия, темы «всех трудящихся» и несогласованности «политической» фразеологии с «военной», действительной роли Коминтерна не касаюсь, поскольку это к тексту А. Усовского отношения не имеет.)

Теперь можно приступить к обобщению:

1. Вопросы влияния Коминтерна на международный рабочий класс и становления Красной армии и флота совершенно самостоятельные. Жизнь в 20-30-е годы была сложнее, но А. Усовский, не затронув огромный пласт знаний, упростил, исказил историю СССР и отразил один лишь «митинговый» аспект.

2. Тема мировой революции и другие тезисы А. Усовского в уставах конца 1920-х и 1930-х годов и других военных руководящих документах никогда не присутствовали. Обоснования концепции, как Красная Армия и Флот будут помогать мировой революции, не готовясь к такой задаче в мирное время, А. Усовский не привел. Зато идея национальных интересов СССР в документах проходила красной нитью.

3. Уставы своевременно отражали все изменения в армии и на флоте, соответствовали ходу развития вооруженной силы страны. И в таком плане они, со всех моих читательских позиций, являются хорошими историческими документами.

Тим

15.09.2006